В обществе удивительно устойчиво работает правило: если люди, которые понимают, где хорошо, а где плохо, не объединяются — рано или поздно репрессивная практика добирается до каждого.

Об этом очень точно сказано в словах Мартина Нимёллера:

Когда нацисты хватали коммунистов, я молчал: я же не был коммунистом.
Когда они сажали социал-демократов, я молчал: я же не был социал-демократом.
Когда они хватали членов профсоюза, я молчал: я же не был членом профсоюза.
Когда они пришли за мной — заступиться за меня было уже некому.

Сегодня в России в безопасности не могут быть ни экоактивисты, ни «патриоты», ни вообще кто-либо, чьё мнение хотя бы немного расходится с тем, что считается «правильным». Триггеров становится всё больше: антиправовое правоприменение, культура доносов и желание некоторых граждан причинить вред другому — просто потому что появилась такая возможность.

Показательный пример — дело челябинской экоактивистки Надежды Вертяховской. По сообщениям, её обвиняют по ч. 1 ст. 298.1 УК РФ («клевета в отношении судьи») из-за комментариев на сайте «Судьи России» о судье Советского районного суда Челябинска Анне Шмелёвой.

За что конкретно её судят — суть

В публикациях говорится, что в одном из отзывов о судье использовалась фраза уровня «непорядочная (дама)», а также оценка профессиональной пригодности (вроде «незаслуженно получила мантию»). То есть речь идёт не о призывах к насилию и не об угрозах, а о корректном публичном осуждении и эмоциональной характеристике — и именно это становится основанием для уголовного преследования.

Контекст: почему это было возмущение, а не “посягательство”

Ситуация вписана в более широкий конфликт вокруг экологического активизма и судебных решений. Отдельно упоминается фигура экоюриста Владимира Казанцева и общественный резонанс вокруг его дела и смерти в колонии. На этом фоне любые слова о судье становятся особенно чувствительными.

И важно подчеркнуть: по смыслу это выглядело как эмоциональное, во многом заслуженное возмущение на фоне смерти коллеги, а не «спланированная атака» и не призыв к чему-то незаконному. Это была реакция человека, переживающего утрату и ощущение несправедливости, — но даже такая реакция оказалась достаточной, чтобы запустить уголовное преследование.

Что это означает “на завтра”

Если уголовное дело запускается за сравнительно «корректное» по сравнению с интернет-реальностью слово вроде «непорядочная», то граница безопасности становится опасно низкой. Получается, что нельзя не только протестовать — нельзя даже публично осуждать решение судьи, говорить «это несправедливо», «это неправильно», «я не согласен(на)». Сегодня — комментарий о судье, завтра — любое резкое слово про другого чиновника. И механизм может включаться не только «сверху», но и через донос: достаточно, чтобы кто-то захотел “наказать” за мнение.

Вот почему солидарность — не абстрактная мораль, а практическая необходимость. Когда преследуют “чужих”, а остальные молчат — завтра “чужими” окажемся мы сами.

Источник: Telegram-канал «Правозащитник Казанцев» — https://t.me/kazantsevvn/3100