Правовая система России продолжает стремительно деградировать: теперь для обвинения в «госизмене» всё чаще достаточно не передачи секретной информации, а самого факта обладания ею — даже без доказательств ущерба, умысла или контакта с иностранной стороной. Логика такого подхода абсурдна: это всё равно что обвинять человека в убийстве лишь за наличие предполагаемого орудия преступления. Суд всё больше превращается не в место установления истины, а в механизм устрашения, где презумпция невиновности подменяется презумпцией подозрительности.
Особенно ярко эту деградацию иллюстрирует дело Марии Бонцлер. По словам журналиста Константин Рожков, многочисленные экспертизы так и не подтвердили факт передачи каких-либо «сверхсекретных» сведений. Суть обвинения, по сути, свелась к тому, что Мария Бонцлер якобы «имела возможность» передать информацию. То есть человека фактически судят не за действие, а за потенциальную способность совершить его.
При этом больную Марию Бонцлер продолжают удерживать в СИЗО и отказываются переводить под домашний арест, несмотря на проблемы со здоровьем и необходимость особого режима питания. По словам Рожкова, благодаря неравнодушным людям на её счёт в СИЗО удалось собрать около восьми тысяч рублей — этой суммы хватило примерно на месяц питания. Для человека в таких условиях даже небольшой перевод становится не просто материальной помощью, а знаком того, что о нём помнят и не считают брошенным системой.
У Марии Бонцлер серьёзные ограничения по питанию, поэтому особенно важно, чтобы у неё была возможность покупать необходимые продукты и средства гигиены в тюремном ларьке. Помочь ей можно через сервис ZT.ru, выбрав «Калининградская область» → «СИЗО-1 Калининград» и указав данные получателя: Мария Владимировна Бонцлер, 1960 года рождения.
Всё происходящее производит впечатление не правосудия, а демонстративного устрашения: сам процесс становится важнее доказательств, а обвинительный приговор — важнее поиска истины. При таком подходе следующим «логичным» шагом для системы может стать окончательное закрытие судебных процессов от общества: ведь предвзятость и обвинительный уклон уже заметны невооружённым взглядом даже тем, кто ещё недавно оправдывал происходящее. Когда абсурд становится нормой, публичность суда превращается для власти не в инструмент легитимности, а в опасное напоминание о том, насколько далеко страна ушла от самого понятия правосудия.