Поразительный туризм по-российски
Из России могут беспрепятственно выезжать люди, которых международные расследования связывают с применением одних из самых опасных веществ на планете.
В 2006 году бывший сотрудник ФСБ Александр Литвиненко был отравлен в Лондоне полонием-210 — редким радиоактивным веществом, следы которого впоследствии обнаружили более чем в сорока местах: в гостиницах, ресторанах, самолётах и автомобилях. Радиоактивному загрязнению подверглись сотрудники полиции и гражданские лица. Британское расследование и Европейский суд по правам человека пришли к выводу о причастности к убийству Андрея Лугового и Дмитрия Ковтуна, а само преступление было связано с российским государством.
В 2018 году в британском Солсбери был отравлен бывший сотрудник российских спецслужб Сергей Скрипаль и его дочь Юлия. Для покушения использовался нервно-паралитический агент «Новичок». По данным британского расследования, смертельной может быть доза размером всего лишь с шестую часть крупинки соли. Яд был нанесён на ручку входной двери дома Скрипаля. Пострадали не только сами Скрипали, но и сотрудники полиции. Позднее от оставшегося во флаконе вещества погибла случайная жительница Великобритании Дон Стерджесс. Следствие заявляло, что оставшегося количества вещества могло хватить для гибели тысяч людей. В 2025 году британское расследование вновь заявило о наличии убедительных доказательств причастности российского государства и санкционирования операции на высшем уровне.
И что произошло с предполагаемыми исполнителями этих историй?
Они не получили многолетние сроки. Не оказались в одиночных камерах. Не прошли через унижения следствия и этапы по тюрьмам.
Один из фигурантов дела Литвиненко, Андрей Луговой, стал депутатом Государственной думы России.
Но попробуйте совершить другое путешествие.
Не с радиоактивным веществом через границу. Не с нервно-паралитическим агентом. Не с веществом, которое способно представлять опасность для тысяч людей.
Просто поезжайте навестить отца после инфаркта.
Именно это сделал Михаил Лощинин — гражданин Бельгии и России, много лет проживший в Европе. В июле 2025 года он пересекал российскую границу на мотоцикле, направляясь к своему отцу в Санкт-Петербург. Однако при проверке телефона сотрудники ФСБ обнаружили контакты украинских знакомых и старую переписку с бывшей девушкой из Украины, которая ещё в 2022 году просила его помочь деньгами.
После этого начался настоящий кошмар.
По словам родственников и адвокатов, сначала для его задержания была организована провокация. Затем последовало неформальное удержание без ясного правового статуса. Позже его перевезли в белгородское СИЗО, где содержались украинские пленные. Там, по его словам, его раздевали догола, избивали и лишили очков при зрении минус восемь. В конечном итоге он оказался обвиняемым по делу о государственной измене.
Итог — 16 лет колонии.
Так выглядит современная российская система координат.
Если международные расследования связывают человека с применением радиоактивного полония или нервно-паралитического вещества, он может рассчитывать на защиту государства и политическую карьеру.
Если же человек едет через границу навестить больного отца, имеет украинских знакомых или старую личную переписку, он рискует провести значительную часть жизни за решёткой.
Трудно придумать более красноречивую иллюстрацию того, как далеко могут разойтись понятия справедливости и государственной целесообразности.
Когда предполагаемые участники международных отравлений становятся частью политической элиты, а аполитичный программист получает 16 лет за человеческие связи и переписку, возникает вопрос уже не о конкретном приговоре.
Возникает вопрос о том, что происходит со страной, когда власть перестаёт отличать преступление от лояльности.
Когда люди, связанные с историями об опаснейших радиоактивных и химических отравлениях, получают государственную защиту, политические должности и материальные привилегии, а человек, приехавший навестить больного отца, получает издевательства, побои и шестнадцать лет колонии за помощь знакомой из Украины, проблема уже не в отдельных судебных решениях.
Проблема в том, что система начинает считать опасными не тех, кто несёт угрозу людям, а тех, кто сохраняет человеческие связи, сострадание и способность помогать другим.
И если гуманность становится поводом для наказания, а лояльность — основанием для поощрения, то речь идёт уже не о кризисе правосудия. Речь идёт о глубоком необратимом моральном кризисе.
Источник: издание «Мемориал ПЗК»:
Статья «Мемориал ПЗК»