Тотальные фильтры несправедливости — это когда “система” работает не на защиту, а на списание. До какой степени она должна быть абсолютно бесчеловечной, чтобы готовить к уничтожению тех, кто в первую очередь заслуживает лечения и заботы государства? В этой истории речь не про абстрактные ошибки, а про человека на грани жизни и смерти: ВИЧ-инфекция 3-й стадии, страх потерять право воспитывать троих несовершеннолетних детей, “правильные” справки вместо правды и попытка отправить “балласт” туда, откуда не возвращаются.
Сам Юрий описывает ситуацию одной фразой, которая звучит как приговор: “Мне пришлось подписать контракт и пойти на службу, либо у меня забрали бы детей”.
Лугинин Юрий Максимович проходит службу по контракту в 1445-м мотострелковом полку (в/ч 95387). Мужчина рассказал, что его вынудили подписать контракт несмотря на то, что он болен ВИЧ-инфекцией. Он сделал это, чтобы его не лишили родительских прав на трех несовершеннолетних детей.
По словам Юрия, до подписания контракта он не скрывал диагноз: он предупреждал, приносил анализы, объяснял риски. Но в военкомате его слова как будто не существовали — важнее оказались бумаги, которые можно “оформить” так, как нужно системе. Он утверждает, что его обращения проигнорировали, а медицинские документы оформили так, будто никакой болезни нет.
“Я всех предупреждал в военкомате, предупреждал в больнице <…> Но на это никто не обратил внимания. Сказали, справки покажут, анализы дадут результаты, там все будет видно. Но в итоге через 5-10 минут как-то странным образом уже справки сделаны с результатами анализов. И в справках этих обозначилось, что я здоровый как бык, что мне надо служить <…> В военкомате также говорю, что у меня есть заражение, ВИЧ-инфекция. Мне сказали, как: ну нет уже в справках, что у вас есть это заболевание, значит, вы здоровы”
Это и есть тот самый “фильтр несправедливости”: когда реальность — диагноз, анализы, угрозы жизни — отсекается, а наверх проходит только удобная версия, в которой человек “годен” и “здоров”. И дальше система действует логично — но логично именно для механизма, который не лечит, а утилизирует.
Юрий говорит, что в подразделении, когда диагноз стал известен, отношение изменилось: вместо того чтобы обеспечить лечение и вывести из ситуации риска, от него решили избавиться, как от ненужного груза.
“Я пошел на службу по контракту, но там узнали, что я больной, от меня решили избавиться, как от балласта. Посадили на мотоцикл, сказали, вооружайся и езжайте наших искать”
Затем его повторно направили на ВВК. По его словам, комиссия присвоила категорию “Д”, то есть “не годен”. Казалось бы, это точка: документ, который должен защищать жизнь. Но в истории Юрия даже категория “Д” не стала стоп-сигналом — его снова отправили в подразделение, как будто заключение ВВК ничего не значит.
“Я не годен, категория “Д”, не годен. Но на это никто не обращает внимания. И меня сейчас вот с парнями, так сказать, тоже подматывают. Я им показываю эти документы, они на это не обращают внимания”
В результате человек с тяжелым диагнозом оказывается в ловушке: чтобы выжить и принимать терапию, он, по его словам, вынужден периодически уходить в СОЧ, потому что иначе состояние может резко ухудшиться. Но и это превращается в очередной виток давления: не система обеспечивает лечение — человек вынужден спасать себя сам, рискуя последствиями.
“Я им показываю эти документы, они на это не обращают внимания. У меня предпоследняя стадия ВИЧ-инфекции. У меня может в любой момент открыться туберкулез, я об этом даже не узнаю. У меня трое детей маленьких, несовершеннолетних, еще дошкольного возраста двое”.
И вот здесь вопрос уже не только к конкретным должностным лицам, а к самой логике устройства: как так получилось, что страх перед опекой и угрозой лишения родительских прав становится инструментом принуждения? Как так, что медицинские документы могут “случайно” превратить человека с ВИЧ в “здорового как бык”? Как так, что даже после заключения ВВК человек продолжает оставаться расходным материалом?
Юрий выжил вопреки стараниям системы — и теперь пытается оспорить её желание списать его жизнь в “расход”, понимая, что время против него. Эта история не про героизм и не про “трудный выбор”. Она про то, что в нормальном государстве человек на терапии — это пациент, отец троих детей, гражданин. А здесь его будто пытаются превратить в статистику, которую удобно не замечать.
Источник: телеграмм-канал «НЕ ЖДИ хороших новостей».
https://t.me/ne_zhdi_novosti/4697