Эти слова — не просто вырванные из контекста пожелания. Эти строки и эта проза отражают всю суть легендарной Валерии Ильиничны Новодворской.
Не жалея ни пяди своей воли, она боролась с теми, кто утратил моральное право называться гражданами своей земли, кто изо дня в день жил доносительством, преследованием и подавлением человеческого достоинства, кто разрушал нравственные и этические основы общества.
Она была символом свободомыслия и сопротивления. И хотя сегодня само слово «патриотизм» приобрело для многих иной смысл, Валерия Ильинична оставалась настоящим патриотом своей страны. Она бескомпромиссно боролась с теми, кого считала врагами России, не щадя ни сил, ни собственной судьбы.
К сожалению, именно такая самоотдача стала одной из причин её трагического ухода. Привыкшая жить борьбой и заботиться прежде всего о других, Валерия Ильинична часто пренебрегала собственным здоровьем. Тяжёлая инфекция, с которой она слишком поздно обратилась за помощью, оборвала её жизненный путь на 65-м году жизни.
Однако её наследие оказалось сильнее времени. Современники запомнили Новодворскую как бескомпромиссного, принципиального и невероятно стойкого диссидента, прошедшего через аресты, карательную психиатрию, травлю и репрессии, но так и не отказавшегося от своих убеждений.
Она оставила после себя не только книги, статьи и выступления, но и веру в то, что свобода стоит любой борьбы, какой бы долгой и тяжёлой она ни была.
Из неизданной книги «Мой Карфаген обязан быть разрушен»
«Наша история — это вечный бой над вечным крахом за право уйти из тоталитарной пустыни в Землю обетованную, на Запад, в атлантизм. В нашей истории дуют жестокие ветры и горят костры, в ней мы, западники, наследники славянской и скандинавской традиций, сражаемся с носителями византийской и ордынской традиций, изгоняя их из сердца, из генов, из памяти, из политической жизни.
Нас мало, мы тонкой струйкой пробиваемся из тысячелетних песков, нас четыре века, начиная с процесса Юрия Крижанича, травят, изгоняют, пытают, казнят, вычёркивают и запрещают. Но мы воскресаем каждое утро, чтобы идти на смерть каждую ночь, но мы тянем страну за собой и вписываем в её историю единственно достойные строки — своей кровью, и однажды мы не умрём.
И тогда Статуя Свободы будет стоять на одном из Соловецких островов: над Беломорканалом, над Кремлём, над ГУЛАГом и Лубянкой, как вечный символ нашей победы. Мы десантники Запада на русской земле, мы пришли сюда с варягами в VIII веке, и мы никому не отдадим наш плацдарм.
Мы уничтожаем советское прошлое, как следы некоего вечного Карфагена, империи Зла, которая должна уступить место юному, блестящему, благородному Риму — демократии Запада, нашей Атлантиде».
Именно в этих строках видна вся Новодворская — бескомпромиссная, романтическая, максималистская и убеждённая в том, что свобода и достоинство человека стоят личной жертвы.
Именно поэтому для неё Карфаген был не древним городом, а символом несвободы, страха, лжи и государственного насилия, который обязан быть разрушен прежде всего в сознании людей.
И, пожалуй, лучше всего её жизненный путь выражают слова, которые многие связывают с её именем:
«Россия будет свободной».
Именно в эту Россию она верила до своего последнего дня.