Очередной эпилог здравомыслию? Семь лет депутату за слова о том, что уже давно стало предметом международного расследования
Еще один приговор. Еще один человек получил срок, сопоставимый с наказанием за тяжкие насильственные преступления. На этот раз — семь лет колонии бывшему депутату Московской городской думы, заместителю председателя партии «Яблоко» Максиму Круглову.
Поводом стали две публикации в Telegram, сделанные весной 2022 года. Они касались событий в Буче и войны в Украине. В них Круглов критически оценивал действия российских военных. Именно за эти публикации его признали виновным по статье о так называемых «фейках об армии».
Но поражает даже не сам срок.
Поражает причина.
Речь идет не о военной тайне и не о призывах к насилию. Предметом уголовного дела стали события, которые на протяжении нескольких лет изучались журналистами, международными организациями, правозащитниками и следственными органами разных стран. По Буче опубликованы многочисленные расследования, спутниковые снимки и свидетельства очевидцев. По Мариуполю также существует значительный массив документированных материалов, хотя расследование отдельных эпизодов продолжается.
Однако российское государство фактически заявляет, что именно оно обладает исключительным правом определять, что считать правдой, а что — ложью, независимо от существующих доказательств.
Но и этого оказалось недостаточно.
За слова, которые государство считает ложными, человеку назначают наказание, сопоставимое со сроками за тяжкие преступления.
И кому? Депутату.
Человеку, чья политическая задача — представлять своих избирателей, критиковать власть и участвовать в общественной дискуссии.
Возникает странная конструкция.
Сначала, по мнению критиков российской политической системы, выборы постепенно утрачивают реальную конкурентность, затем уголовное преследование становится инструментом борьбы с несогласием, а после этого критика власти начинает рассматриваться уже не как часть политики, а как преступление.
Если государство само определяет, что является истиной, а любое несогласие с этой истиной может закончиться многолетним сроком заключения, остается ли вообще место для политической дискуссии?
Особенно парадоксально выглядит то, что политика начинает приобретать признаки религиозной догмы.
Вера является фундаментом религии. Но политика по своей природе строится иначе — на споре, конкуренции идей, сравнении аргументов и постоянной проверке решений на практике.
Когда же государство объявляет собственную политическую позицию единственно допустимой, а все остальные оценки — уголовным преступлением, политика перестает принимать доказательства — или наказывает за их публичное использование — и начинает требовать веры.
Это особенно заметно в самой формулировке обвинения.
Суд пришел к выводу, что публикации Максима Круглова были «мотивированы политической и идеологической ненавистью либо враждой», что и позволило квалифицировать дело по пункту «д» части 2 статьи 207.3 УК РФ.
Однако в своем последнем слове Круглов говорил совсем о другом.
Он поблагодарил суд за корректное рассмотрение дела и открытость процесса, благодаря которой его друзья и коллеги смогли присутствовать на заседании. После этого он объяснил, что главной мотивацией всей его жизни всегда была любовь к своей стране.
«Стране, где уважают права человека и ценится человеческая жизнь».
А завершил свое выступление словами:
«Я хочу, чтобы Россия была мирной, процветающей страной с международно признанными границами, которую уважают, но не боятся. Я верю, что смогу увидеть, как моя дочь растёт в такой стране».
Именно здесь возникает один из главных вопросов этого процесса.
С одной стороны — судебная формулировка о «политической и идеологической ненависти». С другой — человек, который в последнем слове говорит о любви к своей стране, правах человека, мире и будущем собственной дочери.
Получается, что критика власти, основанная на иной оценке событий, может рассматриваться как проявление политической ненависти. Но ведь сама политика существует именно благодаря возможности спорить, критиковать, сравнивать аргументы и предлагать альтернативные решения.
Фактически гражданин обязан не только соблюдать закон, но и проявлять политическую лояльность официальной версии происходящего. В противном случае его позиция может быть признана проявлением политической или идеологической вражды.
Именно здесь проходит одна из самых абсурдных границ.
Если государство получает право единолично определять истину, если критика становится преступлением, а сомнение — основанием для многолетнего заключения, то речь идет уже не только о монополии на власть.
Речь идет о монополии на истину.
Депутат Максим Круглов приговорен к семи годам лишения свободы
Замоскворецкий районный суд Москвы признал бывшего депутата Московской городской думы и заместителя председателя партии «Яблоко» Максима Круглова виновным по п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ («публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных сил РФ») и назначил ему 7 лет лишения свободы. Государственный обвинитель просил назначить 8 лет колонии.
Основанием для уголовного дела стали две публикации, размещенные в личном Telegram-канале в апреле 2022 года. Одна была посвящена массовому убийству в Буче, во второй политик, ссылаясь на данные ООН, писал о мирных украинцах, погибших в ходе военных действий.
По версии обвинения, именно эти публикации содержали «заведомо ложную информацию» о действиях российских Вооруженных сил. Суд также указал, что они были «мотивированы политической и идеологической ненавистью либо враждой», что стало квалифицирующим признаком обвинения.
Максим Круглов был задержан 1 октября 2025 года. Вину он не признал.