За подписку, донаты и обвинение в госизмене — 25 лет: Россия всё ближе к рубежу 1937 года

Южный окружной военный суд приговорил 46-летнего жителя Новороссийска Дениса Попова к 25 годам лишения свободы. Первые пять лет он должен провести в тюрьме, оставшиеся двадцать — в колонии строгого режима.

С учётом возраста подсудимого этот срок вполне может оказаться для него фактически пожизненным.

Попова признали виновным сразу по пяти уголовным статьям: о государственной измене, участии в деятельности экстремистской организации, участии в деятельности террористической организации, финансировании экстремистской деятельности и содействии террористической деятельности.

Речь идёт о статье 275, части 2 статьи 282.2, части 2 статьи 205.5, части 1 статьи 282.3 и части 1.1 статьи 205.1 УК РФ.

По версии следствия, в мае 2020 года Попов стал сторонником запрещённого движения «Артподготовка» и оформил ежемесячную платную подписку на аккаунт его руководителя. В ноябре того же года он якобы заполнил анкету и вступил в так называемую «оперативную группу по сбору информации».

Обвинение утверждает, что с декабря 2020 года по сентябрь 2021 года Попов передавал сведения о передвижении военной техники, кораблей и подводных лодок в Новороссийске, учениях Черноморского флота, военной инфраструктуре и возможном прибытии охраняемых государством лиц в район нефтебазы «Грушовая».

Кроме того, с октября 2021 года по март 2022 года он, по версии обвинения, перечислял деньги в пользу «Артподготовки».

Россия в том виде, в котором она существует сегодня, уже вплотную подошла к рубежу 1937 года. Назначаемые российскими судами сроки давно перестали выглядеть символическими. Десятилетия заключения превращаются в обыденную практику, а обвинительные приговоры всё чаще означают уничтожение всей оставшейся жизни человека.

Российская репрессивная судебная система не отличается ни объективностью, ни стремлением установить истину. Она научилась виртуозно прикручивать к реальным фактам то, чего могло вообще не быть, соединяя подписки, переводы, политические взгляды и обвинения в шпионаже в одно огромное «террористическое» дело.

Платная подписка на аккаунт руководителя «Артподготовки» и денежные перечисления, вероятно, действительно имели место. Однако сами по себе эти действия не доказывают ни участия в террористической деятельности, ни государственной измены.

Что представляло собой это «преступление» по существу? Человек поддерживал политического видеоблогера и движение, выступавшее против несменяемости российской власти и пожизненного правления Владимира Путина.

Государство сначала объявило «Артподготовку» экстремистской организацией, затем признало её террористической, а теперь использует эти решения для назначения чудовищных сроков за подписки, переводы и политические убеждения.

Наиболее тяжёлая часть дела связана с якобы имевшей место передачей сведений о военных объектах и перемещениях техники. Но и здесь возникает множество вопросов.

Согласно версии следствия, Попов начал собирать эту информацию ещё в декабре 2020 года — более чем за год до полномасштабного российского вторжения в Украину. Версия о заранее организованной разведывательной деятельности в тот период выглядит по меньшей мере сомнительно. Именно Россия готовила агрессию и стягивала войска к украинским границам, тогда как Украина в момент нападения оказалась недостаточно подготовлена к масштабу вторжения.

Это само по себе не опровергает обвинение. Однако в условиях закрытости российских процессов, отсутствия независимого суда и систематического использования секретных материалов невозможно понять, какие доказательства были представлены и существовали ли они вообще в том виде, в каком их описывает обвинение.

По имеющимся сообщениям, Попов частично признал вину, однако не уточняется, какие именно действия или эпизоды он признал. Согласие с фактом подписки или денежных переводов нельзя автоматически приравнивать к признанию государственной измены, терроризма и шпионажа.

Тем не менее суд объединил всё это в один приговор — четверть века лишения свободы.

Каков следующий предел — настоящее пожизненное заключение или возвращение смертной казни?

Впрочем, при нынешнем состоянии российских тюрем для физического уничтожения человека уже необязательно официально возвращать расстрел.

Политические и другие заключённые содержатся в условиях, которые нередко можно назвать пыточными. Людей лишают медицинской помощи, подвергают изоляции, давлению, издевательствам и постоянным перемещениям между колониями и тюрьмами. Некоторые погибают, не дождавшись окончания даже формально ограниченного срока.

Возможно, никакого официального смертного приговора и росчерка пера уже не требуется. Иногда достаточно поднять телефонную трубку и набрать нужный номер.

Мы уже не раз писали о преступлениях, которые созданная Путиным вертикаль власти совершает против собственного народа, соседних стран и других народов. Но нельзя не отметить пугающую динамику: с каждым годом система всё глубже погружается в беззаконие.

Сначала людей преследовали за участие в митингах. Затем — за публикации, комментарии и репосты. Потом — за подписки, переводы и личные сообщения. Теперь из сочетания этих действий можно сконструировать обвинение в терроризме и государственной измене и отправить человека за решётку на десятилетия.

Но останавливаться режим, судя по всему, не намерен. Ему всё ещё есть куда двигаться.

Перед глазами у российской власти есть пример её так называемого стратегического партнёра — Ирана. Там протесты подавляются не только массовыми задержаниями, пытками, длительными сроками заключения и публичными казнями, но и прямым физическим уничтожением людей.

По некоторым оценкам, во время подавления протестов число убитых могло достигать 30 тысяч человек. Установить точное количество жертв крайне сложно — и это не случайность.

Современные диктатуры, в том числе при активном сотрудничестве с путинской Россией, хорошо освоили технологии блокирования интернета, подавления связи, цифровой слежки и перекрытия распространения информации.

Когда силовики начинают стрелять в людей, страна погружается в информационную темноту: отключается интернет, блокируются социальные сети и мессенджеры, уничтожаются свидетельства, родственников погибших запугивают, а независимые журналисты и правозащитники лишаются возможности установить реальный масштаб происходящего.

Россия и Иран сотрудничают не только в военной и политической сферах. Авторитарные режимы обмениваются опытом цензуры, слежки и подавления общества. Они помогают друг другу создавать систему, при которой можно уничтожать собственных граждан, а затем скрывать от мира даже приблизительный масштаб совершённого преступления.

Поэтому официальные цифры, объявляемые такими государствами, зачастую отражают не реальное количество погибших, а лишь то число жертв, которое режим уже не способен полностью скрыть.

Следующим этапом могут стать массовые пожизненные сроки и смертные приговоры. А затем — уничтожение уже тысяч людей под прикрытием полной информационной блокады.

Мы знаем главное: диктатуры никогда не останавливаются сами.

Если преступление остаётся безнаказанным, следующий шаг всегда оказывается страшнее предыдущего. Остановить диктатуру может только сопротивление собственного народа — либо внешнее противостояние тех стран и народов, против которых она направляет свою агрессию.

Источник: Telegram-канал «Политзек-Инфо» — https://t.me/politzekinfo/9700