9 лет за поджог вышки. 10 лет за убийство семьи с двумя детьми. Что российская судебная система считает справедливостью?
Мы уже проводили сравнительный анализ приговоров, вынесенных так называемой российской судебной системой. Но некоторые сопоставления настолько чудовищны и показательны, что мы решили вернуться к этой теме.
На этот раз речь пойдёт о тех, кто в силу своего возраста ещё не способен в полной мере оценивать риски и последствия собственных поступков, — о несовершеннолетних подростках.
И прежде всего необходимо объяснить одну важную деталь российского законодательства. Максимальный срок лишения свободы для несовершеннолетних — 10 лет, даже если речь идёт об особо тяжких преступлениях, нескольких убийствах или совокупности преступлений. Для некоторых категорий несовершеннолетних установлен ещё более низкий предел — 6 лет.
Запомните эту цифру: 10 лет. Это абсолютный максимум.
А теперь посмотрим, за какие преступления российские суды готовы назначать наказания, почти достигающие этого предела.
16 марта 2026 года Второй Западный окружной военный суд приговорил Владимира Кутузова из Кинешмы Ивановской области к 9 годам воспитательной колонии. На момент задержания ему было всего 15 лет.
За что же он получил 9 лет — 90% максимально возможного для несовершеннолетнего срока?
За поджог оборудования сотовой связи.
По версии следствия, Владимир вместе с двумя старшими знакомыми по указанию неизвестных Telegram-кураторов поджёг оборудование вышки сотовой связи. Ущерб оценили более чем в 1 миллион рублей. О погибших или пострадавших людях не сообщалось.
Всех троих осудили за террористический акт и участие в террористическом сообществе.
20-летний Максим Кондратьев получил 20 лет лишения свободы, а 22-летний Илья Романов — 22 года. Правда, им дополнительно вменили ещё один аналогичный эпизод, а Романову — вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность.
Именно последняя деталь особенно показательна: само обвинение утверждало, что взрослый участник вовлёк несовершеннолетнего в преступление. Но подросток всё равно получил почти максимальный предусмотренный законом срок.
Вдумайтесь: 15-летний подросток — 9 лет лишения свободы за поджог оборудования.
Его старшие соучастники, сами ещё вчерашние подростки, при полном отбытии наказания выйдут на свободу уже зрелыми людьми. И то при условии, что за время заключения им не добавят новых сроков.
Но здесь возникает ещё один принципиальный вопрос.
А почему поджог оборудования сотовой связи вообще квалифицировали как террористический акт?
Ведь даже согласно статье 205 российского Уголовного кодекса для признания деяния терактом недостаточно просто совершить поджог и причинить материальный ущерб. Закон требует, чтобы действия имели устрашающий население характер, создавали предусмотренную статьёй опасность и совершались с целью дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решений.
В деле Кутузова, согласно опубликованной версии следствия, подростки действовали ради обещанного денежного вознаграждения.
Но кого они собирались устрашить? Какие решения властей пытались изменить? Где доказательства именно террористической цели, а не намерения незаконно заработать на порче чужого имущества?
Ответов на эти вопросы в доступных публичных сообщениях о приговоре нет.
Безусловно, уничтожение чужого имущества — преступление, за которое должна наступать ответственность. Но между поджогом оборудования и террористическим актом существует принципиальная юридическая разница.
И если государство назначает подростку почти максимальный срок за уничтожение имущества, то возникает вопрос: не само ли государство использует подобные наказания для устрашения общества?
Ведь 9 лет заключения для 15-летнего ребёнка — это не просто наказание. Это практически вся его оставшаяся юность.
А теперь — совершенно другая история. И другой несовершеннолетний.
8 августа 2006 года 16-летний Руслан Кулиш совершил преступление, от описания которого даже спустя 20 лет становится страшно.
Кулиш, бывший учащийся ПТУ, откуда его отчислили за драку и плохое поведение, решил завладеть чужим автомобилем. Как он впоследствии объяснял следователям, ему хотелось покататься на машине.
Вооружившись украденным у родственника ружьём, подросток бродил по окрестностям. Увидев автомобиль Mitsubishi, принадлежавший семье приехавшего на отдых омского журналиста Александра Петрова, он решил его захватить.
Но автомобиль принадлежал семье из четырёх человек: самому Александру, его жене Алёне и двум маленьким сыновьям, которым было 7 и 3 года.
И что, вы думаете, сделал Кулиш?
Он устроил чудовищную расправу над всей семьёй.
Спрятавшись в кустах, он открыл стрельбу.
Первым выстрелом тяжело ранил отца семейства, журналиста Александра Петрова, попав ему в живот. Следующая пуля попала в его жену, бросившуюся на помощь мужу.
Затем подросток выстрелил в их 7-летнего сына, раздробив ребёнку руку.
Но даже этого оказалось недостаточно.
Раненого 7-летнего мальчика он добил прикладом ружья. Затем расправился с его 3-летним братом.
Посчитав, что взрослые ещё живы, подросток вернулся к ним.
Александра Петрова он добивал ударами топора по голове. Его раненой жене размозжил голову тяжёлым камнем.
Четыре человека. Двое взрослых. Двое маленьких детей.
Все убиты.
После этого Кулиш сбросил тела, палатку и вещи жертв в реку, забрал автомобиль семьи и уехал.
А дальше — ещё одна деталь, от которой становится особенно жутко.
После убийства семьи он отправился кататься на похищенном автомобиле со своими друзьями. Два дня они разъезжали на Mitsubishi по Алтаю, пока автомобиль не перегрелся и не вышел из строя.
Четыре человеческие жизни были уничтожены ради возможности покататься на чужой машине.
И теперь главный вопрос: какой срок получил Руслан Кулиш за убийство четырёх человек, включая двух маленьких детей?
10 лет.
29 декабря 2006 года Верховный суд Республики Алтай приговорил его к 10 годам лишения свободы.
И это был максимальный срок, который российское законодательство позволяло назначить несовершеннолетнему.
Больше суд дать ему не мог.
А теперь вернёмся к Владимиру Кутузову.
За поджог оборудования сотовой связи, в результате которого, согласно публичным сообщениям, никто не погиб и не был ранен, он получил 9 лет из 10 максимально возможных.
Руслан Кулиш за совершённое с особой жестокостью убийство четырёх человек — 10 лет из 10.
Разница — всего 1 год.
Так что же это такое?
Особая снисходительность российского правосудия к детоубийцам? К убийцам вообще? Или сознательная демонстрация того, что преступления, объявленные террористическими, российское государство намерено карать почти так же сурово, как самые чудовищные убийства?
Ведь когда подростка приговаривают к 9 годам заключения за поджог оборудования, когда ему фактически отнимают всю молодость, когда подобные приговоры должны стать предупреждением для тысяч других молодых людей, — разве это не превращается в инструмент устрашения общества?
И здесь возникает ещё один вопрос: кто стоял за Telegram-кураторами, направлявшими подростков? Действительно ли это были представители украинских структур или возможна провокация со стороны российских спецслужб? Публично доступных доказательств такой провокации нет, но личность предполагаемых организаторов также остаётся неизвестной.
Впрочем, даже если принять официальную версию обвинения целиком, главный вопрос никуда не исчезает.
Как получилось, что за поджог оборудования 15-летний подросток получил наказание всего на 1 год меньше, чем другой несовершеннолетний за жестокое убийство целой семьи с двумя маленькими детьми?
Речь не о том, чтобы оправдывать поджоги, диверсии или другие преступления. И тем более не о том, чтобы требовать снисхождения к убийцам.
Речь о соразмерности наказания, обстоятельствах преступления, возрасте обвиняемых и ценности человеческой жизни.
Конечно, можно возразить, что террористические преступления представляют особую общественную опасность, а потому сопоставлять их с обычными уголовными делами некорректно. Но именно поэтому террористический умысел должен быть доказан, а не просто объявлен следствием.
Когда за уничтожение оборудования несовершеннолетнему назначают 90% максимально возможного срока, а за совершённое с особой жестокостью убийство четырёх человек, в том числе двух детей, — 100%, вопрос о принципах такой судебной практики становится неизбежным.
И, пожалуй, главный вопрос здесь уже не только в том, сколько стоит человеческая жизнь в глазах российской судебной системы.
Главный вопрос — кого и от чего она действительно защищает? Человеческую жизнь от преступников или государственную власть от тех, кого она назначила своими врагами?
И насколько судебная система, выносящая такие приговоры, соответствует самому смыслу слова «правосудие»?
Источники
Правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» — дело Владимира Кутузова