Очень неприятные новости приходят из России. И пусть в данном случае всё в итоге не закончилось сроком в 20 лет, как уже нередко бывает за одну фразу или одно слово в интернете, 27-летнюю Полину Евтушенко приговорили к 14 годам колонии общего режима по делу о государственной измене, терроризме, экстремизме и распространении так называемых «фейков» о российской армии.

Приговор вынес Центральный окружной военный суд в Самаре. Помимо 14 лет колонии, Полине назначили ещё 1 год ограничения свободы и 4-летний запрет на администрирование сайтов. Срок содержания в СИЗО зачли из расчёта день за день.

14 января прокурор просила назначить Евтушенко 18 лет лишения свободы. В качестве смягчающего обстоятельства обвинение указало наличие у неё малолетнего ребёнка.

24 февраля Полина выступила с последним словом:

«Я люблю свою родину — Россию и никогда бы не сделала ничего, что могло бы ей навредить».

Она попросила судью «стать проводником счастья для двух любящих сердец — матери и её ребёнка» и отпустить её к дочери Алисе, которой 1 марта исполнилось 8 лет.

Но ни возраст Полины, ни наличие восьмилетней дочери не стали препятствием для приговора в 14 лет.

И особенно страшен здесь не только сам срок, но и то, как формировалось это дело.

Поводом для уголовного преследования стали публикации Полины в социальных сетях и её разговоры с ранее судимым Николаем Комаровым. По данным защиты, Комаров вошёл к ней в доверие, изображая влюблённость, выводил разговоры на нужные темы и заранее записывал их на диктофон.

Судя по обстоятельствам дела, того, что находилось на странице Полины во «ВКонтакте», оказалось недостаточно для нужного обвинению материала. И тогда появляется человек, который добивается необходимых слов уже в частном разговоре.

По данным защиты, впоследствии в ФСБ были переданы отредактированные фрагменты записей: собственные провокационные вопросы Комарова были вырезаны, а ответы Полины оказались оторваны от контекста.

И здесь особенно важно, что речь уже даже не идёт о публичности. Это был частный разговор с человеком, который предварительно вошёл в доверие и заранее включил диктофон.

Получается принципиально иная модель репрессии: если публичных высказываний недостаточно, человека можно спровоцировать на нужные слова в личной беседе, записать их, убрать неудобный контекст и превратить результат в доказательство.

То есть задача уже не только в том, чтобы остановить распространение неудобной информации, а в том, чтобы выявить так называемую «злонамеренную личность», получить от неё нужные слова и посадить на долгие годы.

Особенно показателен здесь сам провокатор — Николай Вадимович Комаров, человек с неоднократным криминальным прошлым.

В 2009 году его осудили за кражу мобильного телефона, а в 2011 году — за 17 эпизодов краж кабеля и интернет-оборудования, назначив 2 года 1 месяц колонии. В 2024 году Комарову вынесли уже третий приговор — по делу о 37 эпизодах незаконного создания юридических лиц через подставных лиц.

Ещё в 2017 году Комаров появился волонтёром в самарском штабе Алексея Навального, вошёл в доверие к его сотрудникам, а спустя несколько месяцев выпустил против штаба «разоблачающее» видео. После этого активисты стали подозревать его в связях с полицией. Позднее выяснилось, что человек, с которым Комаров особенно сблизился в штабе, был внедрённым под прикрытием подполковником полиции. Само участие Комарова в работе полиции тогда доказано не было, однако в свете нынешнего дела этот эпизод выглядит особенно примечательно.

И в этом смысле с 2017 года ничего не изменилось. Для этой системы человек с криминальным прошлым, готовый на провокацию и донос, оказывается на свободе нужнее, чем образованный человек со своим мнением. Ему фактически прощается многое — как сегодня прощается криминал так называемым «героям СВО». Власть всё откровеннее показывает, насколько близка ей эта среда по духу, даже если её представители давно переоделись в дорогие костюмы.

В истории Полины Евтушенко это принимает особенно отвратительную форму: человек с реальным криминальным прошлым изображает влюблённость, добивается доверия молодой женщины, записывает её частные разговоры, а затем этот материал становится частью дела, по которому прокурор требует 18 лет, а суд назначает 14 лет колонии.

И всё это происходит при том, что у Полины есть восьмилетняя дочь.

Наличие ребёнка официально признали смягчающим обстоятельством. Государство знает о ребёнке. Прокуратура знает. Суд знает.

И тем не менее мать получает 14 лет.

На свободе Полину Евтушенко ждут её мать и восьмилетняя дочь Алиса.

И здесь возникает вопрос: как далеко может зайти власть в своей аморальности?

Если ради нужного уголовного дела допустимо использовать человека с криминальным прошлым, изображать чувства, провоцировать частный разговор, записывать его, вырезать неудобный контекст и затем на основании этого лишать мать свободы на 14 лет — где находится граница?

Использовать детей в качестве камикадзе?

Хотя мы, россияне, которые были вынуждены уехать из страны и наблюдают за тем, как последовательно исчезают последние нравственные ограничения государственной машины, уже почти не сомневаемся:

и это для них не предел.

Источник: Telegram-канал «Политзек»
https://t.me/politzekinfo/9157
https://t.me/politzekinfo/8954